Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим эхом в пустых переходах. Он уже не помнил, сколько раз прошел мимо одной и той же треснувшей плитки с надписью «Осторожно». Фонари горели ровным, безжизненным светом, растягивая его тень по стенам до неузнаваемости. Воздух пах сыростью, пылью и чем-то металлическим, что въедалось в нёбо. Казалось, что весь этот лабиринт тихо дышит, прислушиваясь к его шагам.
Он пытался считать повороты, но цифры путались в голове. Лево, право, снова лево, длинный прямой коридор. И опять. Однообразие было хуже любой явной угрозы — оно медленно разъедало сознание, заставляя сомневаться в собственной памяти. А что, если он уже проходил здесь час назад? Или минуту? Время здесь текло иначе, растягиваясь в липкую, бесформенную массу.
Именно поэтому он теперь вглядывался в каждую деталь до боли в глазах. Трещина в кафеле, которая вдруг казалась похожей на карту. Мерцание лампы, нарушающее монотонный ритм. Шум, которого не должно быть — далекий, будто скрип несмазанных дверей вагона, доносящийся из вентиляции. Это были аномалии. Сбои в шаблонной реальности этого места. Ключи. Он ловил их, как утопающий соломинку, и мысленно прикреплял к карте в своем воображении.
Потом пришло понимание. Это не просто лабиринт. Это испытание на внимание. Место, которое проверяет, сможешь ли ты заметить то, что выбивается из ряда. Пропустишь одну деталь — и начнешь путь сначала, даже не осознав этого. Мысль о вечном круговороте вызывала холодную тошноту.
Он вспомнил обрывок фразы, мелькнувшей в голове еще наверху, у турникетов: «Выход №8». Не седьмой, не девятый. Именно восьмой. Эта цифра стала его единственной путеводной звездой. Он искал ее отражение во всем: в количестве светильников на участке, в узоре плитки, в числе ответвлений тоннеля. И однажды, заставив себя остановиться у неприметной служебной двери с потускневшей табличкой, он увидел. Не цифру, а ее призрак: ржавый сварной шов на металлической раме двери причудливо изгибался, образуя две петли, похожие на восьмерку. Это не было совпадением. Это был знак.
Дверь не поддавалась сразу. Она была тяжелой, будто ведущей не в другой коридор, а в толщу земли. С последним усилием, от которого хрустнули суставы, он толкнул ее. Вместо ожидаемого продолжения лабиринта перед ним открылся короткий проход, ведущий к обычной, но целой лестнице с табличкой «Выход №8». Воздух здесь пах иначе — в нем чувствовался слабый, но реальный запах улицы, дождя и свободы.
Он не побежал. Слишком велик был страх, что все это мираж, который рассыплется при резком движении. Он медленно, преодолевая дрожь в ногах, стал подниматься по ступеням навстречу неяркому свету, доносящемуся сверху. Главное — не оглядываться. Никогда не оглядываться назад.
