На старой деревянной скамейке у входа в парк сидел Шурик. Он ловил взгляды прохожих и начинал рассказывать. Его история была о Нине.
Она была не просто девушкой. Нина училась в институте, активно участвовала в комсомольской жизни и была удивительно хороша собой. Шурик говорил о ней так, будто она сошла с плаката о светлом будущем, но была при этом живой и настоящей.
«Представьте себе, — начинал он, обращаясь к остановившемуся пенсионеру с газетой, — раннее утро, солнце только встает. Она шла по улице с тетрадями в руках, и ветер играл ее волосами». Он описывал ее смех, звонкий и чистый, как первый звонок в школе. Говорил о том, как она могла спорить на комсомольском собрании, отстаивая свою точку зрения, а через час с упоением обсуждать новую театральную постановку.
История их встречи была простой и, как настаивал Шурик, судьбоной. Он помог ей донести тяжелые книги от библиотеки до общежития. Разговор завязался сам собой. Он рассказывал, как за несколько минут понял, что хочет слушать ее голос всегда.
Шурик не упускал деталей. Описывал ее любимое платье в мелкий цветочек, ее привычку поправлять очки, когда она сосредотачивалась. Как она могла загореться идеей субботника и вовлечь в него всех вокруг. «В ней горел огонь, — говорил он женщине с сумкой-тележкой, присевшей отдохнуть. — Не просто юношеский задор, а настоящая, искренняя вера в дело».
Их история, со слов Шурика, не была усыпана розами. Были и трудности, и недопонимания из-за вечной ее занятости. Но в его рассказе даже эти моменты становились светлыми. Ссора из-за пропущенного свидания, потому что Нина засиделась над проектом в комитете, оборачивалась историей о ее ответственности. Ее отъезд на картошку с институтским отрядом — рассказом о ее умении трудиться с улыбкой.
Финал истории он всегда оставлял немного недосказанным. Жизнь развела их по разным дорогам. Но в его голосе не было горечи. Была тихая, светлая грусть и бесконечное восхищение. «Она была самым ярким солнечным лучом в моей жизни, — заключал он, глядя куда-то вдаль поверх голов слушателей. — Таким людям, как Нина, под силу было строить будущее. И просто знать, что она где-то есть, уже делало мир лучше».
Прохожие, изначально спешившие по своим делам, часто задерживались. Кто-то слушал с улыбкой, кто-то задумчиво кивал. История Шурика была не о трагической потере, а о том, как одна встреча может оставить в душе неизгладимый след чистоты, юности и веры. Он дарил людям кусочек того теплого времени, которое жило только в его памяти, и в этом был его особенный дар.
